Интервью с Андреем Сидерским

Андрей СидерскийБеседу вела Дарья Дауриге

С Андреем я знакома давно, и общение наше всегда было чрезвычайно интересным и насыщенным. Здесь я позволила себе вынести на публику одну из наших многочисленных бесед, в которой некоторые вещи, быть может, покажутся слишком откровенными. Однако, я сочла бессмысленным выбрасывать слова из песни, чем ни в коей мере не желая бросить тень ни на самого Андрея, ни на почитателей его многочисленных талантов. Напротив, мне кажется , что найдя свежие и неожиданные краски для отображения естественности «неглянцевости» портрета моего друга Андрея Сидерского, мне удасться вызвать к нему ту же искренюю симпатию и уважение читателей, которые испытываю сама.
— Тебе снятся сны?

— Нет, про сны я ничего не помню.

— А как же пресловутые техники осознанного сновидения?

— Это скорее уже не сновидение, а просто функционирование в состоянии сна, но это не сон. А когда сон, так это – отключка. Сон – это физиологический процесс, а сновидение – это то, что в этом процессе всплывает в мозгах. В процессе дневного функционирования закладываешь какие-то закладочки, а во сне, насколько я понимаю, не давит восприятие окружающего, и уже мозг начинает эти закладочки просматривать и выдает свои рекомендации по поводу того, как с этим быть, как с этим… Вообще я не готов говорить о сновидении, потому как я забыл все.

— А что же ты помнишь?

— Я помню, как можно лихо изогнуться. Чем дальше, тем более лихо. У меня такое понимание нынешнего момента. Когда мы находимся в преддверии очень серьезных изменений, связанных с переделом мира, с переделом сфер влияния, с переделом образа жизни людей неподкрепленных ресурсами некой модели оптимального уровня потребления, и рост народонаселения, в конце концов, приведет к нарушению тотального стратегического баланса. Рано или поздно – лет через 5-6 – начнутся весьма серьезные подвижки. И нам потребуются – сейчас уже требуются – новые внутренние энергетические ресурсы. Уже существуют серьезные проблемы с адаптацией к тем условиям среды, которые мы имеем. А после того, как все это всплывет, и наша окружающая среда превратится в среду агрессивную, для выживания нужно будет очень сильно уметь себя изменять, совершенствовать

— Ты говоришь о физиологическом совершенстве тела?

— Да, я говорю о физиологическом совершенствовании. Мы реально стоим на пороге серьезных катастрофических изменений, которые через некоторое время потребуют от человека умения очень учиться совершенствовать себя, приспосабливаться к новым условиям выживания, которые будут чем дальше, тем жестче.

— Вопрос, зачем выживать, если нет цели более высокой.

— С высокой целью все понятно. Жизнь – есть процесс концентрации осознания. Упорядочивание осознания, самосознания до момента, когда существование самосознания становится фактом. И если мы можем двигать вот этот процесс дальше в той форме, в которой мы сейчас существуем, значит, мы как вид обязаны существовать, наша эволюция не закончена. Когда мы исчерпываем свои возможности, мы отмираем, давая начало каким-то другим формам концентрирования осознания.

— То есть не совершенствование формы этой концентрации, а, выражаясь компьютерным языком, совершенствование «железа». А «софт» подождет.

— «Софт» не подождет. Просто он развивается паралельно и когда оказывается, что «софт» уже подошел к состоянию, которое не возможно реализовать на этом «железе» – значит нужно совершенствовать «железо». То есть это вопрос, кто первичен, кто вторичен – курица или яйцо, компьютер или программное обеспечение. Все идет параллельно – это один процесс постижения этого мира себя в этом мире.

— По сути, ты утверждаешь, что сознание вторично по отношению к материи.

— Я вообще ничего не утверждаю. Я могу только подозревать, что сознание не первично и не вторично. Говорить о первичности и вторичности сознания и материи – просто глупо. Это нечто единое, это – одно. Материя – есть функция сознания, сознание – есть функция материи, связанные достаточно простыми взаимозависимостями.

— Возникает вопрос о свободе выбора человека и его предопределенности.

— Если предопределена свобода выбора, то человек свободно выбирает. Если человек выбирает предопределенность, то свобода его оказывается предопределенной. Я думаю, есть материя, есть информация, которая в структуре этой материи записана и в принципе управляет ее видоизменениями. А есть Нечто, что этим управлением заведует. А вот что это – хрен его знает. Можно сказать Бог или еще что-то – слово ничего не выражающее. А понять и осознать это мы не можем, потому что мы и есть это Оно, которое осознает и понимает. Единственный момент, когда Оно может осознать себя, это когда Оно целостно, как мир. А для того чтобы этого добиться нам надо инструментальные средства развивать.

— Хотелось бы вернуться к началу разговора. Ты сказал, что, изгибаясь и совершенствуя инструмент или, скажем, ту оболочку, в которой находится сознание, сознание само переходит на какой-то другой уровень.

— Нет.

— Что же тогда делается для этой «тонкой» структуры, которая не переходит в другое качество после отбрасывания оболочки….

— Живется и понимается жизнь, общается с людьми разными, попадается в разные ситуации житейские и прочие…. Жизнь – это единственный способ понять, что такое жизнь. Нет. Надо задавать вопросы про женщин, про детей, про…

— Хорошо. Можно и про женщин, и нескромно. Сколько раз в неделю Вы, Андрей Владимирович, занимаетесь сексом?

— Не знаю, я не считал.

— Значит – не один и не семь! (общий смех) А, если серьезно, каково твое понимание женщины.

— Я их вообще не понимаю. И чем дальше, тем меньше. Думаешь, что мысли и побуждения у нее такие-то, а оказывается совсем – наоборот. Женщина – это нечто темное… в смысле – темная лошадка в этом мире.

— Быть может, женщина для мужчины темная лошадка, потому что она априори совершенней.

— Да. И у нее на все свои планы, которые обычно распространяются на сферу окружающих ее мужчин.

— Есть ли у тебя философия или концепция взаимоотношений мужчины и женщины.

— Есть. Понимание и уважение свободы.

— Обоюдоостро?

— Обоюдоостро. Как только доходит до каких-то предъявлений прав собственности, то гармонии не может быть. Никто никому не принадлежит.

— Может, ты знаешь, что такое любовь.

— Этого я не знаю. Когда чувствуешь – это одно, а когда язык, который без костей… Любовь – нечто неопределимое, невыразимое, но весьма ощутимое. Иногда. Обоюдоостро.

— Так случилось, что известная форма отношений между мужчиной и женщиной принятая на Земле – это семья. Как ты относишься к этому институту?

— Я по природе своей, человек, которому семья противопоказана, и, тем не менее, у меня 17 лет семейной жизни. Я совершенно не понимаю, что и как происходило и произошло. Сейчас начинаю разбираться…

— То есть это был неосознанный шаг.

— Нет почему. Просто так сложилось. А если говорить более обще – я не знаю. Есть люди, которые могут быть семейными и это единственный способ существования для них, а есть люди, которым существование в рамках одного брака противопоказано и они принципиально не могут в этих рамках развиваться. Тогда на каком-то этапе брак становиться серьезным ограничением. В каждом случае нужно смотреть конкретно. Кого-то семья поддерживает и вытягивает, кого-то загоняет в угол. В каждом случае зависит не от одного человека, а от двух, трех, сколько их в семье…

— А как семейные отношения соотносятся с тем, о чем ты говорил вначале – о новом этапе развития, о преддверии глобальных изменений в обществе и т.д.

— Ну, конечно, они будут меняться. Но когда это произойдет, пройдет или много времени, или какие-то серьезные изменения в социуме. Сейчас пока это весьма устойчивая штука, менее устойчивая, чем это было 100 лет назад, но, тем не менее, пока очень устойчивая. Трудно сказать…Я знаю одно, что если в жизни, что-то делаешь, нужно стараться делать это как можно более осознанно. Потому что, если сам не умеешь распорядиться собой, то обязательно найдется кто-то, кто состроит планы, впишет тебя в качестве элемента в структуру своих конструкций, и будет вмуровывать в эту стену пока ты не решишь, что, наверное, нужно строить для себя свою собственную конструкцию. И если уже играть в этой игре, и живя в сансаре и следовать ее правилам, почему бы не попытаться эти правила откорректировать под себя или создать свои. Это касается всего, в том числе и взаимоотношений с людьми.

— Но ведь не возможно всегда вести с людьми игру по своим правилам…

— У меня принцип такой – либо люди, которые играют со мной (в чьей игре я принимаю участие) играют по моим правилам, либо я с ними не играю.

— Не слишком ли это самоуверенно?!

-Нет, не совсем так. Сейчас я стараюсь играть только с командой людей, играющих по тем же правилам. И что касается йоги, я понял, что нужно действовать в своем русле. Скажем так, на социум СНГ в этой сфере мне удалось развернуться: если, кто-то серьезно в это играет, играет по моим правилам. Теперь я хочу сделать то же самое в планетарном масштабе.

— В каком?

— Ну, в этом, общечеловеческом. Мне интересно – удастся ли.

— А не форма ли это своего рода фашизма в смысле навязывания своей доброй воли другим?

— Нет. Я же никого никуда не загоняю, я просто предлагаю информацию, и люди могут выбрать ее из многих потоков аналогичной информации. Выбрать тот поток, который больше всего подходит. То, что они выбирают ту информацию, которую предлагаю я – это их выбор, это их право. Когда раньше люди приходили ко мне и говорили: давай, сделаем то или это – я «велся», потому что думал, наверное, людям нужно помочь здесь, нужно вложиться вот в это… И куча энергии уходила на делание чего-то для других людей и обустройство их жизни своим собственным вниманием, своей собственной силой. Сейчас я перестал это делать. Я считаю, что это бессмысленно. Как только я перестал это делать и понял, что фигурировать в качестве составного элемента в планах других людей – это глупо, лучше иметь свои собственные планы (или делать вид, что они у тебя есть), сразу как-то стало образовываться в жизни свободное пространство, появилось свободное время, свободная энергия, появился творческий потенциал, который нужно реализовывать.

— Ты последователь индийской традиции йоги и…

— Никто не знает, откуда пришла йога. Скажем так, йога пошла из Индии, но никто не знает, откуда она пришла туда.

— Расскажи о своих учителях.

— Кроме встреч с моими самыми любимыми учителями и близкими друзьями — Виктором и Анжелой — я всегда буду с благодарностью вспоминать такие подарки судьбы, как встречи с основателями «Дживамукти-йога-центра» Шэрон Гэннон и Дэвидом Лайфом, с выдающимся мастером асан Дхарма Миттрой, с Кали Рэй и другими учителями. Особую роль в моем становлении сыграло признание моей практики как «настоящей йоги» со стороны господина Десикачара (сына и преемника великого Кришнамачарьи) и его соратников — Бернара Буаншо и Пола Харви. А также совместная работа с китайским мастером цигун Чен Ван Пэном вдохновила меня и помогла научиться видеть в хатха-йоге не столько физкультурную практику, сколько интегральную тренировочную систему. Было также много других встреч — как в России и Украине, так и в других странах. В каждом случае я старался научиться, как можно большему и попытаться понять, какие творческие процессы лежат в основе создания каждым из мастеров его собственного неповторимого стиля практики.

— Есть не мало адептов различных восточных, да и западных, школ, которые верят, что современные Мастера древних практик знают абсолютно все.

— Когда люди говорят, что есть Мастера, которые все знают, то они просто обманывают себя и других. Помнишь, у Кормильцева там в тексте:

«… А китаец пристально мне смотрит в глаза

И по желтой щеке вдруг стекает слеза

И я вдруг понимаю, что китайцы тоже не знают…»

— В этой связи, я бы затронула вопрос об ответственности – того, кто хочет чему-то научить тех, кто за этим пришел к нему. Если рассматривать то, чем ты занимаешься как некую учительскую миссию, то неизбежна ответственность за своих последователей. Если же ты выступаешь как популяризатор-пропагандист йоги, то это совсем другой путь. Это два разных пути. У Гурджиева было пять-семь учеников, но максимально реализованных на всех уровнях. А есть гуру массовых гипнозов, пусть даже и йогических…

— Одно другому не мешает. У Гурджиева пять реализованных учеников и до сих пор сотни тысяч поклонников и последователей во всем мире.

— То есть ты считаешь, что это не два разных пути. Работа с узким кругом учеников с полной отдачей и всем грузом ответственности за них. Или широкомасштабное внедрение в массы «вируса» йоги, без вышеупомянутого груза.

— Да это все аспекты одной и той же жизни, аспекты одного и того же проявления. И может быть, ответственность за всех этих людей ты и не берешь, а за то, что с этой планетой будет, – берешь. Просто, с кем-то ты можешь общаться на уровне выдачи информации. Кто-то, просто, фактически берет энергию и какие-то крупицы информации – и за это расплачивается деньгами, которые позволяют существовать. А с кем-то есть совсем другого типа отношения – в этого человека «вкладываешься» и он начинает «вкладываться» в тебя, то есть это обмен творческим потенциалом, творческой энергией, обмен общими импульсами духа…

— Не только в йоге, но во многих других традициях были техники сублимации сексуальной энергии. Ты совершенствуешь тренировками физическое тело. Совершенствуются ли в связи с этим какие-то физиологические механизмы сексуальной сферы и процессы сублимирования?

— Получается само собой. При правильной практике и хорошем качественном сексе, где оба партнера осознают, что они делают, всё происходит именно так как нужно – с сублимацией все в порядке. Техники Мантека Чеа, я считаю, применимы для китайцев, для наших людей – для некоторых применимо, для некоторых скучно. Но я не считаю, что это наиболее эффективно из того, что есть. Существуют техники более простые и прямые, и работают не хуже, даже лучше. Эякуляция не есть критический фактор, это так приятное дополнение, постольку, поскольку обмен осуществляется на других уровнях, и в этом обмене задействованы энергии неизмеримо большие, чем физиологически сконцентрировано в семени. Самое главное – любовь! И какими бы изощренными техниками секса мы не владели, самым главным остается все-таки это.

— Тайна связи реальности и намерения. По-твоему, какова должна быть технология намерения, чтобы оно было реализовано.

По моему опыту – реальность выстраивается сообразно намерению и, чем чище намерение, чем в большей степени оно очищено от желаний, тем вероятней его реализация. Весь фокус в не привязке – божественное «все равно».

— Все, что происходит на ментальном и физическом уровне – это проекция того, что происходит «выше». Фактически то, что мы перестали осознанно управлять своим намерением, произошло в тот самый момент, когда мы увидели, что получаются какие-то негативные плоды от его воплощения в реальность. И оно уже неуправляемо нами. Дуальность мира: добро и зло – условность? – свойство ума делить все на части.

— Образ Шивы. Для того чтобы что-то создалось нужно очистить место. И те, кто попадают в разряд мусора, от которого нужно очищать место – они воспринимают это однозначно как зло. Жуткие, конечно, кошмарные катастрофы. Но, тем не менее, без этого – никуда.

— Вопрос по поводу творчества господина В.Пелевина. Насколько его интерпретации нашей действительности близки тебе?

— Мне очень нравится то, что он пишет. Мне кажется, что «Generetion P» вторая половина значительно слабее первой, первую я прочитал на едином дыхании, но опять таки не может быть все ровным. А «Чапаев и Пустота» – это вообще шедевр.

— И специальный вопрос. Я слышала, что ты в своей практике асан даешь много концентрации на Аджну (межбровный центр – примеч. EXISTENCE). Суть и результирующая всей практики – собрать энергию в этот центр? Каков психоэнергетический эффект таких манипуляций.

— Суть и результирующая – дать энергии оттуда пойти вверх. То есть создать базу «внизу», которая позволила бы функционировать «сверху». Создание этой базы заканчивается тем, что концентрируется достаточное количество энергии в той области, из которой можно идти дальше беспрепятственно. Психоэнергетический эффект – отстройка восходящего движения выше Аджни, раскрытие вверх.

— Но ведь по-настоящему какое-либо заметное расширение сознания идет только из сердца.

— Да, без этого (указывает пальцем на середину груди) с Аджной невозможно вообще никак работать. Нужно создать гармоничное состояние системы в целом, уравновешенное относительно середины. «Крыша» не раскроется, если мы разобрали «низ» на кусочки.

— Весь вопрос в качестве открывания «крыши». Каков же должен быть итог этого процесса?

— Осознание законов, по которым функционирует мир, по возможности, на всех уровнях. Или расширение сознания до уровня понимания функционирования мира как единого интегрального организма. Хатха-йога не есть путь. Технология создания инструментов… (заболтал языком между губами, как ложечкой в стакане, высунув его наружу, тем самым, имитируя быструю перемотку записи собственной речи) и так далее. А для чего и как ты все это приложишь, как ты будешь в жизни двигаться, – это от хатха-йоги никак не зависит, от гимнастики это, увы, особо не зависит.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *